Вот почему, продолжил свою мысль президент, очень важно, чтобы Пятница был мужчиной. Дружба не чревата такими последствиями, как любовь.

И дружба чревата, размышлял советник, и сотрудничество. И даже простое знакомство. Все чревато, куда ни взгляни, - все, все чревато...

- Друг мой, - спросил президент, - вы любили когда-нибудь?

Советник опять смутился. Не потому, что ему неловко было признаться в столь интимном чувстве, а потому, что весь смысл их разговора требовал от него не признаваться, отвести от себя малейшие подозрения. И советник Робинзон, приняв позу уголовника Робинзона перед следователем Робинзоном, сказал:

- Никогда. Ни разу в жизни.

- А я любил, - признался президент. - И сейчас еще люблю - правда, не так и не ту, что в молодости... И могу вам сказать, мой друг: это опасное чувство. Лет сорок назад, когда я никого не любил, я был цветущим человеком, а сейчас - посмотрите, в кого я превратился. Вы выглядите на десять лет моложе меня. - Советник был и в самом деле на десять лет моложе президента. - Одним словом, - закончил президент, - Пятница должен остаться мужчиной, даже если это противоречит законам генетики и грамматики, а также всех остальных наук.

Приняв такое решение, президент приободрился и даже стал выстукивать популярную песенку композитора Робинзона - о том, как первый человек Робинзон встретил первую женщину Пятницу... Советник, тоже знавший мелодию, подхватил ее и стал выстукивать о их первом знакомстве... И теперь уже они оба выстукивали эту песню - советник Робинзон и президент Робинзон, послушные воле композитора Робинзона.